color_flow

Ты уходишь с утра далеко-далеко,
Продираясь сквозь сон и тревоги,
Сквозь тумана и снега летишь молоко,
По пустынной звенящей дороге.

Беспокойство ума, ненасытное «знать»
Каждый день выгоняет из дома…
Каждый день находить, каждый миг начинать –
Как же это, мой милый, знакомо!

Я боюсь за тебя, миллион забот
Обступает, пока в пути ты,
Но приедешь – напишешь – «доехал вот»,
И печали мои забыты.

Я живу и знаю – все будет так,
Как всегда говоришь, любимый –
Будет все хорошо.
Навсегда.
Тик-так.

Чей это снег, что спит на нашей крыше?
Откуда выпала вчерашняя роса?
О чем мечтает внук летучей мыши?
Кто посадил ольховые леса?

Ответов нет, а впрочем – вот ответы –
То клинописью хвои на песке,
То на воде цепочкой бликов света,
Прожилками на старческом виске..

Мне письма писаны на листьях сельдерея,
На подорожнике вдоль всех моих дорог,
В дыму укропа, в дудочках порея…
Не прочитав, спеку из них пирог.

Съедим письмо, отправленное свыше,
Пережуём, ни слова не поняв…
Нам проще слышать то, что просто слышим –
Такая наша – простенькая - явь.

- Хочешь – погладь, испытай меня…
Теплая шерсть пахнет дорогой…
Гляну в глаза моего коня –
- Но, дорогой, трогай!

Ты понесешь по ручью через лес,
Ветки навстречу, обрывки мелодий…
- Что же ты в самую чащу полез?
Впрочем, давай побродим.

Гривой махнешь – облетит листва,
Как – уже осень? – ахну.
Буду седой, как с утра трава,
И тоже дорогой пахнуть.

Вы знаете – тот человек –
Уже дозимовал.
Он взял весну, догнал ее и встретил,
Пока сосед бубнил и рифмовал,
Пока другой сидел на педсовете.

Тот человек раскрыл свое окно
И вывесил горшки с огнем герани.
И что, что на семнадцатом оно?
Зато весной запахло сразу ранней.

Кричу куда-то…
Кричу – спасите!
Спасает. Горечь
Новопассита
От боли страха
Утраты боли.

В саду ее неустанно
Растут по ночам каштаны,
Послушно цветет слива,
Таится в тени ива.

В саду ее распуститься
Спешат нарциссы и лютик,
Его навещают птицы
В своем суетном уюте.

Кукол в руках – по три,
Сама в голубой панаме,
Девчонка на сад смотрит,
Знакомый ей семенами.

Узнать бы, какая сила
Так долго тебя носила
Песком по чужой пустыне,
Что где-то вдали стынет…

Нет-нет, я только спросила –
Тебя ли наморосило
Росой на глаза окон.
Да-да - подошли сроки…

Ты дверь приоткрыл – можно?
Ручьи из волос вынул.
Я мокрый – сказал –
осторожно,
Наверно, сейчас простыну.

Укладываю краски - слой за слоем
Картон теплеет, постепенно оживает.
Тут главное - пробраться через первый,
Когда бесстрастная беленая плоскость
Еще видна сквозь слезы первых красок.
Пока это еще материал,
А не тело, не ткань твоей жизни,
Выложенной вот так просто.
Хаос разноцветных мазков незаметно
Выплавляет из пространства
Маленькую яркую поверхность -
Накопившееся чувство
Цвета, смысла, формы.

Я тут, похоже, очончательно перешла на словесное рисование, учитывая специфику мобильного инета ))). Так что вот:

Стоит тут у нас ива плакучая. Такая старая, что внутри у нее огромные черные дупла - то ли от молнии, то ли от времени. Но стоит, не падает. И все равно скрюченные ветки, похожие на изработанные старческие руки, поросли со всех сторон живыми гибкими прутиками и увешаны яркой бахромой листьев. И все так же плачет, плакучая.
Целый ручей наплакала.
Здесь, у нас, еще тонкий, так - заболотинка, а дальше - шире, и через полкилометра вдруг целое озеро выглядывает, поблескивает ясным личиком через спутанную волосню ряски и травы всякой. Уток держит, не отпускает - им тут и спальня, и кухня, и детская - во-он чуть в отдалении, словно бумажные кораблики, нарезают тропинки в ряске подросшие утята, от чего все озеро как детьми разрисовано.
А по берегам - пурпурный разлив кипрея. И ходят волны по нему от теплого ветра.
Прищуришься - течет река из борща со сметаной. И все это - ива наплакала. Хорошие слезы у нее, добрые, старые.

Спят птицы.
Потому что спит небо.
Оно остывает от трудного красного заката,
Отдыхает до нежного лилового рассвета
В тишине и картонном бесцветьи сумерек.

Спит дом.
Он целый день держал над нами крышу.
А теперь мы ходим на цыпочках,
чтоб неожиданно его не напугать.
А то ему приснятся сквозняк и сырость.

Спят дети.
Они сегодня снова выросли.

Хочу спросить у тебя -
Ты не знаешь,
что надо делать,
Чтобы дни
перестали
разгоняться
лавиной
под откос -
Каждый день
короче
предыдущего?

Я просто хочу успеть
почувствовать,
Что есть жизнь,
До того, как должна буду
ее отдать.

Потому что
она нужна многим,
У кого все еще впереди.

Я не стану
биться из-за этого в истерике
Плакать, хохотать
и ломать устои,
Нет,
мне просто нужно
немного
спокойствия.
Чуть-чуть.
Самую капельку.

Я втисну в эту каплю все,
О чем рассказывала раньше
и буду рассказывать потом.
А потом согрею.
Она испарится
и заполнит собой
весь мир.

Знаете, что такое летная погода?
А я знаю.
Мы с дедом видели однажды ранним майским утром,
Как в некоторых районах города
Прямо на просохшие, вымытые дождем дорожки у подъездов,
Прямо на теплые, крашенные зеленым крыши,
На выбеленные солнцем палубы балконов,
На толстый ковер из лютиков в палисаднике
На улице Кленовой, дом восемнадцать,
На мягкий хвощ под окнами особняка
По бульвару Строителей, строение сорок пять,
И на голубое озеро вероники под окнами
Площади Осеннего равноденствия, четырнадцать -
Медленно-медленно, чтобы не потревожить спящих,
На маленьких парашютиках спускаются новые дети.

Я знаю, где сейчас бог.
Он в созвездии Орла.
Он строит новые миры
из туманных столбов,
похожих на стволовые клетки.
Он строит новые миры
по своему, а значит и по нашему,
образу и подобию.
Значит, все мироздание -
тоже человек.
Разумный.